Особо коснемся в этот праздник вопроса об иерархии почитания апостолов Церковью. Священное Писание на формально-иерархические различия среди апостолов нигде не указывает. Наоборот: во время Тайной вечери, когда апостолы затеяли спор о том, «кто из них должен почитаться большим» (то было одно из проявлений их человеческого несовершенства), Христос «сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий» (Лк. 22:24-26).

Этому не противоречат рассказы евангелистов о том, что Петра, Иоанна и Иакова Спаситель неоднократно выделял, делая их свидетелями важнейших событий: Преображения на горе Фавор (Мф. 17:1; Мр. 9:2; Лк. 9:28), ночной молитвы в Гефсиманском саду накануне взятия под стражу (Мф. 26:37; Мр. 14:33) и др.

Католики (то есть западные христиане) выделили из всех апостолов Петра по причине своей гордыни первенства его Римского престола (первой имперской столицы) в споре с восточными епископами, и особенно в связи с учреждением новой столицы православной Империи в Константинополе. Унаследованная от Петра Римская кафедра должна была придавать им больший авторитет в политических и богословских спорах.

Католики основывают первенство кафедры св. апостола Петра на ряде мест Священного Писания, где показано первенствующее положение Петра среди других учеников. Не только в общих списках апостолов он называется первым, но также среди троих избранных (Лк. 8:51; Мф. 17:1; Мр. 14:33 и др.). Выражение «Петр же и бывши с ним» (Лк. 9:32), несколько раз встречающееся в Евангелии, также подтверждает его авторитет среди др. учеников. Господь особым образом выделял и дом Петра (Мф. 8:14; Мр. 1:29-30; Лк. 4:38). Христос совершает чудо, чтобы заплатить за Себя и Петра подать на храм (Мф. 17:25–27). Деяния рассказывают о его руководящей роли в избрании двенадцатого апостола вместо Иуды (Деян. 1:15–26), в день Пятидесятницы (Деян. 2:14–36) и др. случаях.

Главное же, на что указывают католики: от имени двенадцати апостолов именно Петр первым исповедовал Иисуса Сыном Божиим, на что Спаситель сказал ему знаменитые слова: «блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:16-19).

Однако тут же, когда Петр по-человечески не понял слов Христа о грядущих страданиях и пытался Его остановить, Господь резко «сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф 16. 23). И именно Петр из всех апостолов трижды отрекся от Христа. Об этом повествуется в той же главе, где Христос в споре апостолов о том, «кто из них должен почитаться большим», утверждает равенство между ними, он предупреждает Петра, фактически ставя его ниже других: «говорю тебе, Петр, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь Меня» (Лк. 22:34). В день Своего воскресения Христос повелевает Марии Магдалине и другим мироносицам: «Идите и скажите ученикам Его и Петру...» (Мр. 16:7), – то есть отделяет его, павшего, от других учеников.

После глубокого раскаяния Петра Христос восстановил его в апостольском лике (Ин. 21:15–19). Но все это вместе взятое не дает никаких оснований считать Петра иерархически более высоким в сравнении с другими. Даже если в приведенных выше примерах Петру принадлежала, действительно, наиболее деятельная роль среди двенадцати апостолов, «это был примат не власти, а авторитета, старшинства, который притом принадлежал ему в соединении со всеми, но не без всех и не помимо всех», – отмечают православные богословы.

Разумеется, православное богословие решительно стоит и на том, что особо уважительное место Петра среди апостолов не дает ни малейшего основания для утверждения примата римской кафедры. (Можно указать и на то, что не менее, а скорее более всех Христос, пожалуй, выделил апостола Иоанна, поручив ему попечение о Своей Матери. «Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! се сын твой. И потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе». – Ин. 19:26-27. К тому же за апостолом Иоанном не было отступничества, на иконе Тайной вечери он изображен как наиболее близкий ко Христу, его земное служение продлилось дольше всех и именно ему были открыты Господом в Апокалипсисе грядущие судьбы міра.)

Именно гордое и рациональное наследие могучего первого Рима стало тем уязвимым местом западной церкви, которое дало возможность антихристианским силам ввести римских епископов (пап) в соблазн борьбы за первенство, а затем и за земную политическую власть ("вязать и "решить на земле"), увлекая христианский Запад на путь апостасии – отступления от истинного христианства.

Это было заметно уже в принятии папами языческого титула "понтифик" (Pontifex Maximus – верховный жрец, ведавший также строительством мостов), который носили дохристианские императоры. Выражением этой властной гордыни папства стала и незаконная коронация папой в 800 году собственного "римского императора" (при существовавшем законном в восточной части Римской империи), и "отлучение Римом от церкви" Константинопольского Патриарха в 1054 году из желания папы самому утвердиться в качестве единоличного первоиерарха. Такова была подлинная причина тогдашнего церковного раскола: властно-политическая, а не богословская.

Этими земными целями были продиктованы и папистские искажения вероучения, нарушившие постановления Вселенских Соборов (якобы Святой Дух исходит не только от Бога Отца, но и "от Сына", Богочеловека; якобы не только Иисус Христос, но и Божия Матерь была зачата Ее родителями вне первородного греха). Понимание природы греховности земного мiра здесь явно искажается. Помимо гордыни первенства, якобы дающего римским папам право подобных самовольных вероучительных нововведений, почти все они имели приземляющий общий знаменатель: вытеснение небесной цели спасения человека – "христианизацией" земли для власти над ней. Отсюда и стремление высшего католического духовенства, в нарушение принципа симфонии властей, подменить собою государственную власть (с параллельной чиновничьей иерархией в виде кардиналов, легатов, нунциев; Ватикан считает себя государством), и превращение Церкви в дисциплинированную армию по "христианизации", и "приспособительная" мораль иезуитов ("святая цель оправдывает любые средства").

Из потребностей такого политического властвования гордыня политического первенства римской кафедры в дальнейшем развилась в католичестве в совершенно несуразный догмат "непогрешимости" Римских пап в делах веры как "наместников Христа" на земле, чья власть превосходит решения Соборов. Этот догмат был веден еще в ХI веке папой Григорием VII именно в связи с отколом западной церкви от Православия (1054 г.) и официально утвержден в 1870 году уже как обоснование безпрекословного подчинения всех епископов Ватикану.

В Православной же Церкви «епископам всякаго народа подобает знати перваго из них и признавати его как главу и ничего превышающаго их власть не творити без его разсуждения; творити же каждому только то, что касается до его епархии... но и первый [первоиерарх] ничего не творит без разсуждения всех. Ибо тако будет единомыслие...» (Апостольское правило 34).