7.8. Великая княгиня Елизавета Федоровна - председатель ИППО (1905-1917). 4 февраля 1905 г. бомбой террориста был убит Председатель ИППО великий князь Сергий Александрович. Для увековечения его памяти Назаретскому подворью, строитель­ство которого только что было закончено, было присвоено наименование «в па­мять вел. кн. Сергия Александровича» (138).

 

Обязанности Председателя Палестинского Общества возложила на себя, с Высочайшего разрешения, великая княгиня Елизавета Федоровна. 14 февраля 1905 г. она телеграфировала в Совет ИППО: «Сердечно утешена милостью Государя пору­чить мне председательствовать в Императорском Православном Палестинском Об­ществе. Сподобившись великого счастья поклониться Гробу Господню, я с тех пор сохраняю крепкую любовь и уважение к деятельности Общества. Уповаю, что мо­литвами моего незабвенного дорогого мужа Господь вразумит меня и поможет в совместной работе с достойными деятелями Общества служить на благо Его высокосвятым целям» (139).

 

В годы ее председательства совершились многие выдающиеся события в жизни Русской Палестины и Палестинского Общества.

 

13 марта 1907 г. Елизавета Федоровна направила телеграмму Е. А. Победонос­цевой, вдове обер-прокурора Св. Синода: «Константин Петрович был одним из первых почетных членов Палестинского Общества и относился к деятельности Общества всегда с искренней отзывчивостью, мощно поддерживал его и радовался его успехам. Не могу не вспомнить, что Общество, пользуясь радушным гостеприимством Константина Петровича, целый ряд первых лет своего существования имело свои собрания в его доме. Как утешительны были моему дорогому мужу эти добрые отношения его к Палестинскому Обществу. Сегодня, в день погребения незабвенного Константина Петровича, шлю Вам уверения, что благодарная память о нем сохранится в Обществе навсегда. Вечный ему покой! Подписала: Елисавета» (140). Чуть позже в рескрипте на имя той же Екатерины Александровны Победоносцевой ве­ликая княгиня писала: «Между основателем и первым Преседателем Общества, в Бозе почившим Великим Князем Сергием Александровичем, и Константином Петровичем установились издавна самые лучшие отношения, которые во многом способствовали процветанию Палестинского Общества. Когда не стало Великого Князя, Константин Петрович старался усугубить свое внимание к Обществу и тем значительно облегчил принятую мною на себя ответственную и очень нелегкую при современных неблагоприятных обстоятельствах обязанность Председателя» (141).

 

21 мая 1907 г. в Петербурге и Иерусалиме торжественно праздновали 25-лет­ний юбилей ИППО. В дневнике императора Николая II под этим числом читаем: «В 3 часа во дворце состоялось празднование 25-летия Палестинского Общества, сперва был отслужен молебен в Петровской зале, после чего в Купеческой проис­ходило заседание» (142). Император почтил председателя Общества рескриптом, в котором был подведен итог четверти века работы Общества: «Ныне, обладая в Пале­ниями ценностью почти в два миллиона рублей, ИППО имеет 8 подворий где находят приют до 10 тысяч паломников, больницу, шесть лечебниц для прихо­дящих больных и 101 учебное заведение с 10 400 учащихся; за 25 лет им выпущено в свет 347 изданий по палестиноведению» (143).

 

Просветительная работа ИППО доныне памятна среди арабской интеллигенции не только Палестины, но и Сирии и Ливана. Пять народных школ было устроено в Бейруте в 1887—1896 гг. замечательным русским педагогом Марией Александровной Черкасовой (144) — «Мамой-Черкасовой», как доныне называют ее в Бейруте. В 1895 г. Патриарх Антиохийский Спиридон обратился в ИППО с просьбой принять в свое ведение женскую школу в Дамаске и несколько мужских училищ, а затем посте­пенно Общество распространило свою просветительную деятельность практически по всей Сирии. Общее число учившихся в школах ИППО арабских детей в Сирии и в Палестине простиралось до 11 тыс. человек. В отличие от французских или анг­лийских школ, в которых преподавание велось (и ныне ведется) исключительно на европейских языках, в школах и учительских семинариях ИППО преподавание осуществлялось на арабском. Разумеется, в них учили также и русскому языку и ли­тературе. Как пишет британский исследователь Дерек Хопвуд, «то, что школа была русской и в ней преподавался русский язык, создавало ей определенную репутацию и атмосферу. Знание русского языка было предметом гордости» (145). Но при этом приобщение к русской классике, с ее признанными, воспитанными на Евангелии, на Пушкине и Достоевском, «всечеловечностью» и «всеотзывчивостью», не сужало, а расширяло ментальность и духовный кругозор учащихся, облегчало им выход в пространство мировой культуры (146). Но о школах ИППО следует сказать особо.